Построили бизнес, в котором доходы приходят в тенге, а обязательства — в долларах. Одна девальвация растягивает окупаемость вдвое. Две — превращают проект в финансовую кабалу.
Рисков в бизнесе так много, что про них можно говорить бесконечно. Ты можешь правильно просчитать юнит-экономику, выстроить менеджмент, собрать команду, привлечь инвестиции, наладить производство — и всё равно найдётся риск, который ты не учёл. И один из самых коварных рисков — валютный. Потому что он действует не в момент старта, когда ты всё считаешь, а потом. Через год. Через два. Когда ты уже ничего изменить не можешь.
Вот история, как это работает. Уральск, Западно-Казахстанская область. Газотурбинная станция в посёлке Белес. Проект, по словам автора, на $100 млн. Социально значимый — должен был обеспечить область стабильным электричеством.
С точки зрения бизнес-логики всё было сделано правильно. Экономика проекта билась, потенциал огромный, спрос на электричество гарантированный и растущий. Окупаемость по расчётам укладывалась в 8–10 лет — что для энергетической инфраструктуры такого масштаба очень хороший показатель. Обычно такие проекты окупаются за 12–15 лет. Здесь цифры были крепкими.
Организационно тоже всё было выстроено грамотно. Часть денег — кредит, часть — уставный капитал от зарубежных партнёров. Подрядчики, сроки, согласования с государством — всё встало на свои места. Станция была построена и запущена.
Но есть одно «но». Единственное, которое оказалось фатальным.
Инвестиции были в долларах. Кредит — в долларах. Уставный капитал от зарубежных партнёров — тоже по сути в долларах. А электричество в Казахстане продаётся за тенге. Тарифы в тенге. Выручка в тенге. Все доходы — в национальной валюте.
В экономике это называется валютный разрыв. Когда обязательства в одной валюте, а доходы — в другой. Пока курс стабильный — ты этого разрыва не чувствуешь. Все цифры сходятся, окупаемость идёт по плану. Но курс никогда не стабилен навсегда. И когда он двинется — ты это почувствуешь сразу и сильно.
В начале проекта доллар стоил около 155 тенге. Вся финмодель была построена на этом курсе. Кредит в долларах пересчитывался в тенговую выручку по этой ставке. Всё сходилось.
А потом случилось то, что в Казахстане случается регулярно — и о чём, увы, все забывают, пока не поздно. Девальвация.
Февраль 2014 года, «чёрный вторник». Тенге за один день ослаб со 155 до 185 за доллар. То есть долларовый долг в тенговом выражении подскочил примерно на 20%. Для обычного бизнеса — ощутимо. Для проекта с долгом в $100 млн — это десятки миллионов тенге дополнительных ежемесячных выплат.
Станция работает, электричество продаётся, тенге с клиентов поступают — но теперь этих тенге нужно намного больше, чтобы покрыть те же самые долларовые обязательства. Маржа начинает сжиматься.
Ещё можно было справиться. Тяжело, но можно. Растянуть окупаемость с 10 до 15 лет — не катастрофа для такого масштабного проекта.
Но через полтора года пришла вторая волна. Август 2015-го — Нацбанк отказался от валютного коридора, отпустил тенге в свободное плавание. Курс рухнул с 188 до 255 за доллар. А за этим последовала ещё одна волна — тенге докатился до 350 за доллар и закрепился примерно на этом уровне.
Посчитай. На старте проекта курс был ~155. На финальной точке — ~350. Тенговая стоимость долларового долга выросла более чем в два раза. А тенговая выручка — нет. Тарифы на электричество растут медленно, их регулирует государство, и они не скачут на 120% за полтора года.
И вот здесь вся красивая модель проекта развалилась. То, что должно было окупиться за 8–10 лет, теперь должно окупаться 25 лет. Проект не стал убыточным — он стал долговой ямой, из которой вылезать десятилетиями.
Фактически владельцы проекта всё это время работали не на прибыль, а на обслуживание долга, который в тенге стал в два с лишним раза больше, чем планировали. Прибыль, которая должна была оставаться инвесторам, уходила в погашение курсовой разницы. А курс, однажды уехавший, назад уже не возвращается.
И самое обидное — в бизнес-плане они не ошиблись ни в одной цифре. Спрос просчитан верно, тарифы верны, операционка в норме, технология рабочая. Ошибка была одна, на самом первом шаге — в структуре финансирования. Взяли доллары в страну, где зарабатывают в тенге.